Как потомственный моряк стал великим композитором

Гардемарин, воспитанник Морского корпуса (закончил 6-м из 60-70), будущий мичман и даже целый лейтенант, в дальнем плавании на 2 года 7 месяцев к берегам Америки, Северной и Южной, и ему не до сочинения симфоний, сюит и прочих опер! Римский-Корсаков из известной морской семьи бродит по палубе и восклицает: "Какое сияние Млечного Пути с созвездием Южного Креста, какая чудная звезда Канопус..., звезды Центавра, ярко горящий красный Антарес..., видимый у нас как бледная звезда в светлые летние ночи!" (здесь и ниже - Н. Римский-Корсаков. "Летопись моей жизни", "Из семейной переписки").

Вымуштрован (в Морском корпусе с 12 лет), мечтатель ("Гибель фрегата Ингерманланд" - какая книга!). Разве он музыкант? Офицер-любитель. В Тихвине, где он родился, - 6 тыс. чел., монастыри, от Новгорода больше 200 верст. На весь город оркестр - скрипка и бубен. "Почему я не такой, как все? Почему все довольны, а я недоволен? Почему я чужой всем, хотя я со всеми держусь хорошо и меня все любят? На кой дьяволу у меня музыкальные способности? Чтоб здесь сидеть, ничего не делать, приносить пользу отечеству? Дурак, вот зачем" (письмо, зима 1863 г.).

Но зато какой дурак! Прыгал от одного учителя к другому. Все ему поражались. В 16 лет привели к Балакиреву. Это - "пуп" тогдашней музыкальной жизни (1860-е), 5-6 разгневанных композиторов, та самая "Могучая кучка" (смешно назвали). И он сразу же стал сочинять симфонию. А потом ушел в плавание на 2 года 7 месяцев, которое могло бы стать кругосветным, если бы паровой клипер "Алмаз" не был таким хлипким.

"Я музыкально отупел" (письмо 7.08.1864). И правильно! "Ужасно втянулся в бананы". Наелся мандаринов ("маленькие апельсины") на всю жизнь! Нью-Йорк? Там "Русский бал"! "В театре обвешивают стены русскими флагами и чего еще не делают они!" Ниагара? "Мы пошли смотреть лунную радугу у водопада!" Рио-де-Жанейро? "Кругом леса бананов и апельсинов!" "Ананасные деревья!" И еще - змеи в "траве у самых ног".

И все-таки - не рай. "Я... не в состоянии приказывать по-военному, покрикивать, ругаться, ободрять, взыскивать... Все эти способности... у меня... отсутствовали. То время было - время линьков и битья по морде. Мне несколько раз, волею-неволею, приходилось присутствовать при наказании матросов 200-300 ударами линьков по обнаженной спине... и слушать, как наказуемый умоляющим голосом выкрикивал: "Ваше высокоблагородие, пощадите!"... Командиры и офицеры... ругались виртуозно-изысканно, и отборная ругань наполняла воздух густым смрадом. Одни из офицеров славились пылкою фантазией и изобретательностью в ругательствах, другие зубодробительным искусством". 

Тогда чем заниматься? Служить, добывать средства к существованию? Забыть музыку, как она забылась в плавании? "Будем служить, тянуть лямку, сделаемся... Афанасьями Ивановичами, Пульхериями Ивановнами... Петушковыми... Сделаемся людьми служащими, потому что с малолетства были определены на службу, сделаемся вообще человеком так себе... Мама, посмотри на меня серьезнее..." (письмо 16.04.1863).

Маму, кстати, незаконную дочь помещика и крепостной, папа взял по увозу в Петербург. Да и по папиной линии была бабушка, дочь священника, "у которого дед и похитил ее". Лихая семья! Мама хотела хорошего для сына, как все мамы - куска хлеба, а что желал он?

"Как я люблю разбирать оперы!" Ему 13 лет, 1857 г. "Музыку я люблю теперь так, как нельзя больше любить!" (14 лет). "В Глинку я был влюблен" (16 лет). "Я чувствовал себя... влюбленным в сказку Островского". Это - "Снегурочка", будущая опера (36 лет)! "Как я был счастлив, когда мне удалось сочинить первый в моей жизни настоящий речитатив"! Счастье - речитатив?

Как служить при такого рода любви, при таком ощущении счастья? Как тянуть морскую лямку? Да никак! Ему - 21 год, "Алмаз" вернулся в Кронштадт, у Римского-Корсакова (Римлянин была его кличка) - 2-3 часа службы в день, береговая крыса (караулы, дежурства, арестанты), а затем весь день и часть ночи - музыка! "Я сознавал, что я мальчишка, написавший нечто, но при этом ничего не знающий и не умеющий даже порядочно играть морской офицерик".

Что из этого? Наглость! В 27 лет назван профессором (Петербургская консерватория). В музыке - никакого формального образования. Накопленных сочинений - так-сяк. Ну и что? Проглотил кучу учебников. "Усердно занимался гармонией и контрапунктом, начав с самых элементарных задач. Я был так мало сведущ, что систематические знания даже по элементарной теории приобретал тут же". Все - на ходу, все сам, тут же сочиняя что-нибудь. 5 лет глубочайших занятий, 5 лет самоедства, и из любителя, из самоделки - профи и любимейший всеми профессор консерватории.

Когда человек так глубоко изменяет себя, он образует сча