12.01.2026 13:10
Новости.
Просмотров всего: 3190; сегодня: 3.

О чем классики рассказывали в письмах 150 лет назад

Времена меняются, но человеческие заботы остаются такими же — это касается и знаменитых писателей. Читаем письма русских классиков, написанные 150 лет назад, и узнаем, что радовало, интересовало и тревожило их в январе 1876 года.

Лев Толстой поздравляет родственников

Льва Толстого связывала крепкая дружба с писательницей-мемуаристкой Татьяной Кузминской, младшей сестрой его жены Софьи Андреевны. Сам писатель признавался, что образ Наташи Ростовой из романа-эпопеи «Война и мир» он частично списал не только с супруги, но и со свояченицы.

В декабре 1875 года у Татьяны Андреевны и ее мужа Александра Кузминского родился еще один ребенок — сын Михаил, и в январе 1876-го Лев Николаевич отправил им такие строки:

«Если я тотчас же не написал вам, дорогие друзья Саша и Таня, то не от того, чтобы не был рад вашей радости, я был рад так, как только можно радоваться за других. Никак не могу себе представить мальчика с типом ваших детей. Лучше всего бы было, если бы он был похож на Дашу, если нет, то на Машу, и надеюсь, что это так будет. — Я не желаю, чтобы он был похож на 2-х меньших, не потому, что я их не одобряю, но потому, что в таком малом возрасте я их не понимаю».

К сожалению, дома у самого Льва Николаевича не все складывалось так гармонично, как хотелось бы. В том же месяце он делился невзгодами со своей младшей сестрой Марией, с которой его связывало не только кровное, но и духовное родство:

«Хотел тебе писать длинно, милый друг Машенька, но Соня все написала. Она не написала только, что она сама больна; и что, для меня по крайней мере, главная перемена в нашей жизни это то, что из нее, здоровой, энергической хозяйки, делается болезненная женщина, или угрожает сделаться. Я все еще надеюсь. Но вообще мы много переменились. Мы понемногу сходим со сцены, а дети выступают. До сих пор дети очень хороши».

В 1876-м Лев Толстой продолжал работу над «Анной Карениной», одним из самых главных своих романов. За четыре года он не раз переделывал произведение — возможно, в том числе этим объясняется несколько меланхоличное общее настроение классика. «Моя Анна надоела мне, как горькая редька. Я с нею вожусь, как с воспитанницей, которая оказалась дурного характера», — напишет Толстой в том же году в письме к двоюродной тетке Александре, фрейлине императорского двора.

Иван Тургенев радуется членству в «Художественной беседе»

Самое начало 1876-го застало Ивана Сергеевича не в самом добром здравии — под Новый год с писателем сделался припадок подагры, и это было одной из важных тем его личной переписки. «…Я всю ночь адски промучился — и теперь мне все еще очень дурно: боюсь, как бы и следующая ночь не была такого же качества. Что делать?! Терпение — и терпение», — писал он 1 января критику Павлу Анненкову из Парижа. «…Проклятая подагра поймала-таки меня и приспичила — надолго ли? Бог весть!» — говорится в письме редактору журнала «Вестник Европы» Михаилу Стасюлевичу в тот же день. «Пока еще припадок не силен — но я уже травленый — и вперед не загадываю», — отмечает Тургенев в послании писателю Якову Полонскому от 6 января.

Впрочем, несмотря на не очень удачное начало, в дальнейшем год был для Ивана Тургенева достаточно неплохим.

«Возвратившись в Париж из небольшого путешествия, я нашел у себя диплом на звание почетного члена вашей Беседы, которым вам угодно было меня почтить, и сопровождавшее его столь лестное для меня письмо. Спешу взяться за перо, чтобы ото всего сердца поблагодарить вас за высокую честь, которой вы меня удостоили и которая тем особенно мне дорога, что она служит выражением и доказательством духовной связи, обнимающей все славянские народности и долженствующей, посредством взаимного обмена мыслей и чувств, принести со временем прекрасные и благотворные плоды» (от 10 января 1876 года).

Иван Тургенев написал такое письмо членам «Художественной беседы» в Праге. Это общество, созданное в 1863 году, занималось популяризацией западного и русского искусства, и писателю было очень важно быть к нему причастным. Вместе с Тургеневым его ряды пополнили Лев Толстой, Василий Верещагин и Петр Чайковский.

В серию книг, выходивших на чешском языке, вошли произведения Михаила Лермонтова, Виктора Гюго, Николая Некрасова, Генриха Гейне и других.

Позднее, в июле 1876 года, за три месяца неотрывной работы Иван Сергеевич закончит свой последний роман «Новь» на «490 страниц мелкого письма» о движении революционеров-народников, который будет опубликован в 1877-м в «Вестнике Европы».

Александр Островский жалуется на болезнь

В 1875-м Александр Островский написал пьесу «Волки и овцы», и ее напечатали в журнале «Отечественные записки». Комедию поставили на сцене Александринского театра в декабре того же года, вскоре ее показали и в Малом театре. Хотя произведение имело успех, некоторые коллеги пьесу критиковали. Например, Павел Анненков, признавая мастерское изложение, писал Ивану Тургеневу: «Какой же это мотив для комедии — фальшивые векселя! Эдак поддельные ключи и мази для выбивания стекол без шума могут сделаться основами интриги».

Однако у Александра Николаевича были другие поводы для беспокойства. 19 января 1876 года он писал своему другу, актеру и драматургу Федору Бурдину:

«В Москве мне несчастие: “Волки и овцы” идут с огромным успехом, но захворали Федотова и Никулина, и пьеса остановилась. Раздражение горла у меня еще не прошло совершенно, но уже я имею возможность выезжать».

Речь в письме идет об актрисах, сыгравших главные роли. В Глафиру Алексеевну перевоплотилась тогда Надежда Никулина, в Евлампию Купавину — ведущая актриса Малого театра Гликерия Федотова. Последняя, к слову, в пьесах Островского сыграла 29 ролей, принесших ей много творческих удач, а сам драматург был высочайшего мнения о ее игре. Например, роли Снегурочки и Василисы Мелентьевой Александр Островский предназначал специально для нее. Работать над вторым образом актрисе писатель даже помогал: рассказывал, как ей вжиться в роль этой страстной, волевой женщины. Катерину в «Грозе» Гликерия Федотова играла на протяжении 35 (!) лет, впервые выступив в этой роли в 1863 году.

Федор Достоевский беспокоится за сына

В январе 1876-го болезнь постучалась и в дом Федора Достоевского: занемог его сын Федор.

«В доме у меня до сих пор плохо, — доверительно сообщал он 2 января зоологу и писателю Николаю Вагнеру, с которым состоял в переписке. — Болен Федя скарлатиной с тифом вот уже четыре недели, а теперь ему опять хуже. Но перенесет еще несколько дней, и если не беда — то несомненно ему будет лучше, так как болезнь эта имеет свои строгие законы развития. Но только б не случилось беды! За другого же ребенка (за Лилю) я не беспокоюсь: скарлатина была из очень легких. Анна Григорьевна теперь почти здорова, но страшно устала и расстроена нервами, должно быть, и я тоже».

В том же письме Федор Михайлович говорит о «Дневнике писателя» — рубрике, выходившей в журнале «Гражданин». В ней он размышлял о том, что его волнует, пояснял читателям те или иные моменты в своих произведениях. Достоевский обещал Вагнеру: «“Дневник писателя” будет, что будет. Когда выйдет — непременно Вам пришлю №. А теперь так расстроен, что даже и заниматься “Дневником” не в силах».

В конце декабря 1875 года Федор Достоевский задумал один из самых пронзительных своих рассказов — «Мальчик у Христа на елке». В эти дни он побывал с дочерью Любой на детском празднике в Петербургском клубе художников, вместе с юристом Анатолием Кони съездил в колонию для малолетних преступников на Охте, а также встретил на улице нищего мальчика, просившего милостыню. Впечатления от этих событий легли в основу известного святочного рассказа, опубликованном уже в январе — в том самом выпуске «Дневника писателя».

А уже через несколько дней Достоевский с облегчением сообщал, что самое плохое, кажется, осталось позади.

«…Мальчик вдруг, среди ночи, повеселел, встал в своей кроватке, спросил есть, начал с нами разговаривать и смеяться; и вот с тех пор уже более суток просит есть с жадностию и потом спит по восемь часов сряду. И хоть симптомы продолжаются, но на исходе, и доктор не нарадуется и отвечает за жизнь безусловно. Что же до девочки, то она давно уже ходит и играет по всем комнатам. Одним словом, мы вздохнули...»

Изображение (фото): Максим Денисов/Mos.ru, Государственный музей Л. Н. Толстого, Государственная Третьяковская галерея, Государственный академический Малый театр России, Главархив Москвы

Участники событий и другие указанные лица: